Это был любимый марш Константина Саввича.

Константин Саввич растерянно улыбнулся – вспомнилась почему-то растерянная улыбка, – потом неожиданно для себя улыбнулся озорно и выпил свой чай залпом, как вино на свадьбе. Все тоже выпили. С чаем было покончено.

Начальник отдела Хижняк, любимец и выдвиженец Самарина, встретил Константина Саввича взволнованно. Он поднялся из-за стола с почтительностью любимого ученика, приблизился к Самарину с видом преуспевающего выдвиженца и пожал ему руку уже как начальник – с легкой властностью. Разговор с ним был короткий и отрезвляющий.

– В тесноте, в обиде! – плачущим голосом сказал Хижняк, обведя рукою отдел.

Хижняк был известен изворотливостью и любовью к пространству. В КБ он получил странное прозвище «соседофага», то есть пожирателя соседей. Когда Хижняк принял отдел, тот состоял из десяти человек и размещался в небольшой комнате. Однако вскоре Хижняк с благословения Константина Саввича получил соседнюю комнату, продолбил дверь в стене и присоединил соседей к своему отделу. С тех пор он неутомимо, как шахтер, рушил стены, расползаясь по этажу в обе стороны, так что даже возникли опасения в прочности междуэтажных перекрытий. Хижняк устранил семь стен, две из которых были капитальными и служили несущими конструкциями. Однако до сих пор ничего не провалилось, лишь слегка прогнулся потолок в отделе. Оставалась последняя стена, отделяющая огромную комнату Хижняка от двора КБ. Уже ходили слухи о пристройке нового корпуса со стороны стены, чтобы отдел мог продолжать свое поступательное движение.

Хижняк отвел Константину Саввичу стол у этой стены, зажав его кульманом и вычислительной машиной, на которой работал техник Миша Урванцев. Ему было двадцать лет, и все без исключения звали его Мишустиком.